БРАТЬЯ ГРИМ. К выходу сингла "Хай, Пипл!"

26.10.2009 17:49

Архив 2005 - №12

Двое из ларца
Они молоды, амбициозны, дерзки и не в меру самоуверенны. Это не золотая молодежь и не молодая шпана, но у них большие планы на будущее и вполне успешное настоящее. Алина КАТРАН встретилась с БРАТЬЯМИ ГРИМ в день их сольного концерта в Петербурге с целью узнать, откуда у близнецов ноги растут.
Учителя музыки
FUZZ: Сегодня утром у вас была съемка, и фотограф сказал, вы боитесь высоты.
Константин Грим: Да, у нас боязнь высоты и полетов в самолете.
Борис Грим: Мы на самом деле не знали, что нас будут на крыше снимать. Мы пришли, сразу залезли на крышу, и тут нам стало не по себе.
FUZZ: Вчера был День знаний. Какими вам запомнились школьные годы?
Борис: Для нас первое сентября — траурный день.
Константин: Мы люди очень свободолюбивые, и школа нас, конечно, зажимала. А родители нас очень сильно любили и любят, и поэтому нам никогда ничего особо не запрещали и воспитали в нас свободолюбие. Даже в детском саду мы любили разговаривать с воспитателями на равных, не терпели унижения с их стороны и командного тона, нас это всегда раздражало. Мы редко соблюдали субординацию, потому что считали, что если мы к ним обращаемся на “вы”, и они к нам не должны обращаться на “ты”. Последние годы школы мы ничем, кроме музыки, уже не занимались, это единственное, что нам было интересно, и школьные предметы, конечно, страдали. Я имею в виду успеваемость. Это естественно, музыка вообще больше молодежь интересует в такое время.
FUZZ: Когда вообще началась музыка и одновременно ли она для вас началась?
Константин: Рок-группа у нас создалась в 1998 году, когда мы заканчивали последний класс школы, — точнее, я тогда учился в медико-техническом лицее, и это учебное заведение стало отправной точкой нашего рок-музицирования. Там у нас создалась первая рок-группа. Она никак не называлась, мы просто репетировали, играли и выступали. Боря тогда еще учился в общеобразовательной школе, — так получилось, что последние два года мы учились в разных заведениях.
Борис: Просто на меня родители сразу забили, а Костю все-таки хотели отправить по своим стопам.
Константин: Они не то чтоб очень этого хотели, просто, пока я не определился, сунули меня туда и все. А как раз это и сыграло свою роль.
FUZZ: А кто был медиком у вас в семье?
Константин: У нас оба родителя медики, фармацевты. Нормальные люди, в отличие от нас. Но, тем не менее, они все равно всю жизнь музицировали, папа на гитаре играет, мама на пианино, и мы всегда песни пели в детстве. Поэтому они сами виноваты, что так все получилось. Папа у нас, к тому же, меломан, до сих пор куча пластинок всяких дома лежит. Наверное, это все и сказалось.
FUZZ: Так в первой группе вы оба участвовали?
Борис: Естественно, мы вместе были. Я пришел к Косте в гости как-то раз в училище, — а там стоял большой синтезатор, на котором он постоянно что-то делал, — и подбежала к нам женщина и сказала: “А давайте рок-группу сделаем!” Эта женщина была его классным руководителем. Она закончила в свое время консерваторию и, в общем-то, была недалека от музыки, но не давало покоя ей, что она музыкой толком не занимается. Я ей говорю: “А вы кто”? “А я буду вашим художественным руководителем”.
Константин: Продюсером!
Борис: Продюсером. Вот так мы и провели свои последние школьные годы — за репетициями, за концертами. У нас было несколько концертов, там мы уже кое-какие свои песни играли.
Константин: Да, ведь мы были не просто школьной рок-группой, а еще играли песни собственного сочинения. Это нас как раз и отличало от остальных.
FUZZ: Какие-то из тех песен сегодняшние БРАТЬЯ ГРИМ играют?
Борис: Мы откопали парочку тех, которые можно спеть-сыграть и показать Лёне (Леониду Бурлакову — А. К). Он у нас эксперт-слушатель, т. е. он слушает музыку не как музыкант, а как слушают ее 2 миллиона слушателей, допустим, в России.
Константин: И еще, наверное, какие-то песни появятся на нашем втором альбоме, к записи которого мы уже приступили.
FUZZ: Когда приступили?
Константин: Этим летом.
Борис: По-моему, в августе…
Леонид Бурлаков: В июле! 7 июля началась запись.
FUZZ: Так, а что все-таки было дальше со школьной рок-группой?
Борис: Потом как раз у нас появилась группа БРАТЬЯ ГРИМ! На первом курсе института, — мы пошли учиться в музыкальный ВУЗ, профессия называлась “учитель музыки”.
FUZZ: У обоих?
Борис: Ну да, потому что других факультетов в Самаре и не было. Были там еще Институт имени Чапаева, — мы так называли Институт культуры, — Институт имени Шестого причала, где мы учились...
Константин: На Речном вокзале он находился просто, поэтому так и назывался.
Борис: Вот мы там и отучились, поработали даже на практике учителями музыки, и потом меня еще пригласили в тот же лицей, чтоб я поучил мальчиков и девочек играть рок-музыку. Это было как в фильме “Школа рока”, — вот этим я и занимался. И это было все буквально три года назад.
Константин: Мы оба там работали, я делал фонограммы на синтезаторе, а Боря учил детишек играть рок-музыку.
На 15 минут старше
FUZZ: Уж простите, не могу не спросить: кто из вас старше, и сказывается ли это на ваших отношениях
Борис: Я старше!
Константин: Ага, на пятнадцать минут он старше!
Борис: И поэтому я и умнее, и красивее, и вообще.
Константин: На самом деле, это в нем комплекс неполноценности говорит. У близнецов это редко прослеживается: 15 минут больше, 15 минут меньше — это, как правило, сильно не сказывается
FUZZ: Да и, если честно, я бы сказала, что ты, Костя, старше.
Борис: Ха, все так думают!
Константин: Я что, старее выгляжу? Надо меньше пить!
FUZZ: Кто из вас более решительный, кто ведет, а кто чаще соглашается?
Константин: Вот не знаю, честно говоря.
Борис: Но первый, кстати, я в рок-группу играть пошел!
Константин: Да?! А я в лицей пошел!
Борис: А я еще до этого клавишником играл в другой группе!
Константин: А я! А я фонограммы делал!
FUZZ: Брейк. Скажите лучше, как раньше в вашей рок-группе распределялись обязанности.
Борис: В общем-то, то же самое, что и сейчас. Я был вокалистом, одно время клавишником, потом понял, что играть на клавишах и одновременно петь — это очень похоже на группу ЗЕМЛЯНЕ. В этом ничего плохого нет, просто не очень удобно работать с публикой, общаться. Тебя закрывает такая дрына, тут микрофон еще, и приходится без отрыва от клавиш стоять. Когда я от них избавился, мне стало очень хорошо, я взял в руки акустическую гитару, и мне стало очень удобно.
Константин: И еще у нас изначально в группе не было бас-гитариста, и пришлось мне им стать. Поскольку я человек был музыкально обученный, мне не составило труда освоить этот нелегкий инструмент, и я встал на бэк-вокал, потому что петь лидер-вокал и одновременно играть на бас-гитаре чрезвычайно сложно.
FUZZ: Как истинные близнецы, вы одевались в одном стиле или нет?
Борис: Сейчас-то мы любим ездить за границу и там покупать себе одежду. А в Самаре не было такой возможности. Иногда, правда, мы ходили к одной знакомой, которая нам что-то шила, потому как то, что продавалось на рынках, не совсем было в нашем стиле.
Константин: Теперь-то мы одеваемся в Лондоне.
FUZZ: Заметно. Опыт концертных выступлений у вас уже был, а был ли опыт работы в студии перед записью дебютного альбома?
Константин: У нас был постоянный опыт студийной записи, ведь мы, начиная с 1999 года, все время работали в студии. Более того, у нас лет пять, наверное, из-за этого практически не было концертов.
Борис: Где-то в 2003-2004 году, пришел Максим Малицкий, наш сегодняшний гитарист, и мы собрали состав, который как записывался, так и выступал. Тогда мы начали делать демо-запись песен, которые можно сейчас услышать, и сделали так, что нам потом было очень сложно сделать лучше на нормальной записи. Демо-запись оказалась такого качества, что мы очень долго бились, чтобы получить точно такой же результат.
FUZZ: Насчет второго альбома какие-то планы по срокам есть?
Борис: Наверное, первые синглы появятся уже в конце этого года, а выпуск главного сингла намечен на 3 декабря. Будет презентация нового сингла, и в следующем году, по-моему даже 6 июня, в день нашего рождения, мы сделаем презентацию в Самаре. А еще мы уже подготовили своим поклонникам, слушателям кое-какой сюрприз. Какой — пока не скажем.
FUZZ: Насколько для вас важна поэтическая составляющая ваших песен?
Константин: Мы серьезно относимся к текстам, поэтому даже то, что получается, приходится перерабатывать потом не один раз. То есть мы не говорим, что написали, и вот так оно и будет, и хрен с ним, с текстом.
Борис: Да, но при этом мы не заморачиваемся, не пишем заумные тексты. Нам ведь только 24 годика, и мы пишем для таких же молодых людей, которым не всегда нужна заумность. Мы стараемся, чтоб была поэзия. Именно красивая поэзия, ведь мы живем в России, а у нас страна вообще поэтическая.
FUZZ: Как вы относитесь к музыкальным стилям, насколько хорошо в них ориентируетесь?
Борис: Мы свою музыку грим-роком и не называли особо, это журналисты нас так окрестили. Вот, например, последняя версия названия того стиля музыки, в котором мы играем, — FM-рок.
Константин: Мы лично исполняем ту рок-музыку, которую можем исполнять. Это живая музыка, а мы всегда выступаем живьем. Никогда не поем под фонограмму, даже на телевидении. Если нас приглашают на какие-то съемки и говорят, мол, покривляйтесь просто перед микрофонами, мы приходим с гитарами, абсолютно честно проводим саундчек, подключаемся и поем песни под гитару.
Борис: Мы против фанерщиков, мы считаем, что за фонограмму нужно сажать! Это жульничество сплошное, обман.
FUZZ: Что касается музыкальных пристрастий, — можете ли вы кого-то выделить, назвать своими учителями?
Константин: Да, группа THE BEATLES.
Борис: Группа NIRVANA.
Константин: Можем взять LED ZEPPELIN, DEEP PURPLE, еще то-то. Одним словом, вся сокровищница мировой рок-музыки.
FUZZ: А в своем отечестве?
Борис: Русский рок весь прошел через нас, хотя не скажу, что мы были ярыми фанатами. Мы ни за кем не следовали, и больше слушали западную музыку. А в плане текстов это само собой происходит, потому что мы читали очень много разной поэзии, начиная с поэтов Серебряного века, все это входило в наши головы, и от этого теперь все идет.
FUZZ: Что вы сейчас читаете?
Константин: Какую же я книжку в данные момент таскаю, не дочитал еще?.. А, последняя книжка, которую я прочитал, — “Воспоминания моих грустных шлюх” Маркеса.
FUZZ: А ты, Боря?
Борис: А у нас так получается: я первый читаю и ему передаю и наоборот, эстафета у нас такая.
FUZZ: Как складываются отношения с классикой?
Борис: Мне очень нравится Булгаков. Это один из самых наших любимых авторов. Может, это банально, но на мой взгляд, это один из самых лучших писателей ХХ века. Если XIX брать, то, естественно, вся классика мимо нас не прошла, это невозможно.
Константин: Но сейчас, конечно, тяжело читать “Войну и мир”, с собой таскать эти тома на гастроли, надрываться...
FUZZ: Томик Чехова вполне подойдет.
Хором: Вот Чехов, кстати, очень нравится. Еще Куприн, его повести, рассказы...
Колдуны
FUZZ: Насколько сильно в вас развито чувство самокритичности?
Борис: Часто бываем довольно самокритичны, но в меру. Потому что иногда останавливаешься на том, что привыкаешь к тому, что все делаешь очень хорошо, и потом пытаешься в этом искать изъяны, червячков каких-то. Здесь очень помогает нормальная конструктивная критика со стороны окружающих нас близких людей, — не деструктивная, а именно конструктивная, когда люди говорят не только о том, что плохо, но и как с этим бороться, что нужно исправить. Тогда мы это принимаем. А когда люди начинают говорить откровенные гадости, тогда скучно становится. И мы либо сразу посылаем на х..., извините, либо вообще не разговариваем.
FUZZ: А вы ранимые люди?
Борис: Я бы не сказал, на пять минут, разве что. Иногда я лично переживаю минут пять, полчаса, а потом на все это плюю. Просто у нас есть такая еще черта как пофигизм.
Константин: И вторая — очень короткая память.
FUZZ: На плохое или вообще?
Константин: Выборочно. Вот я, например, ненавижу, когда люди обижаться начинают. Обида — самое ужасное, что может быть. Это слабость человека жуткая. Я сам никогда не любил обижаться ни на кого, и короткая память — это залог долгой и счастливой жизни. Чем меньше помнишь, тем лучше спишь и дольше живешь.
FUZZ: Окружаете себя только светлой энергетикой?
Константин: Да мы ж колдуны.
FUZZ: Да ну?
Борис: Колдуны. Мы представители одной волжской народности, называемой эрзя, это финно-угорское племя. Наша внешность отражает наши эрзиатские корни. Особенность этой народности — они все занимаются колдовством. Вот и мы очень глазливые. Мало того, мы родились 6 числа шестого месяца, а в следующем году будет три шестерки. У нас много разных традиций, и многие говорят, что вокруг нас постоянно происходит какая-то мистика. Я и сам заметил, что часто про кого-то невольно плохо скажешь, а потом этому человеку не очень хорошо становится. И мы тут не виноваты, само по себе так происходит, и я поэтому стараюсь плохо не говорить ни про кого. Не потому что пытаюсь углы острые сглаживать, а потому что просто не хочу этому человеку сделать плохо.
Константин: Да, травмировать людей — кому это надо?
Леонид: Вы сет-лист собираетесь писать? Полчаса до концерта
Константин: Так давай мы здесь и напишем, надо листочки только принести.
Борис: И не надо выключать ничего, пусть запишется все!
FUZZ: Да я и не отключаю. Когда вы приезжаете в Москву, вы же не в гостинице, наверное, живете
Борис: Не, конечно, у нас есть квартира корпоративная, там мы и поживаем время от времени.
Константин: А вообще мы бы хотели жить на берегу Волги в каком-нибудь коттедже, тихо-спокойно...
FUZZ: То есть все же в России?
Борис: Да, но я думаю, все равно придется прикупить домик в Норвегии или в Новой Зеландии.
FUZZ: К Норвегии у вас особая любовь
Борис: У нас любимый композитор — Эдвард Григ. И это поклон в его сторону. Мы считаем, что этот человек был основоположником рок-гармонии, потому что у него гармония и мелодия очень схожи с рок-музыкой 90-х, да и вообще с рок-музыкой почти всего XX века. Такие зависающие, достаточно необычные аккорды, блуждающий бас, что присуще, например, британской музыке, гранджу. А это оттуда, от Грига все идет.
Леонид (возвращается с маркером и листами бумаги): Так, писать буду я, у меня почерк хороший.
Борис: Давай дальше тогда “Додури”. Это как раз наша новая песня, из нового альбома, которую мы записали первой.
FUZZ: Вы концертную программу из города в город меняете?
Борис: Конечно. Мы даже вступления меняем. У нас есть несколько вступлений, сегодня будет вступление “рок”, потому что Питер все-таки город рока и близок к Эдварду Григу... О, а чего ты номер 13 в списке пропустил?
Леонид: Так как всегда, чему удивляться?
Борис: А сейчас как раз “Ресницы” давай. Мы пригласили же хор еще молоденьких девочек, ваш питерский. Их обычно отличают оранжевые майки там, шарики. Вы не знаете его?
FUZZ: Да вы даже не сказали, как он называется.
Борис: Ну, он пока еще неизвестный, но, думаю, скоро станет известным.
Леонид: Они, кстати, опаздывают к началу.
Борис: 18 песен! Большой сет получился сегодня
FUZZ: Вы, кроме музыки, еще каким-то творчеством занимаетесь?
Константин: Оригами, кружок умелые ручки...
FUZZ: Многие рисуют, в кино снимаются.
Константин: А мы любим заниматься сексом.
FUZZ: Искусство, зачет. Что еще?
Константин: Не интересуется сексом почему-то, странно...
FUZZ: Я на работе.
Константин: Какая разница? Если на работу ходить без секса в голове, то работа не получится. Везде должен быть секс.
FUZZ: Откуда ты знаешь, что у меня в голове?
Константин: О, это другое дело. А что касается хобби, то я, например, когда мы в Англии были, купил журнал “Классические английские авто”. Я впоследствии собираюсь их коллекционировать — “Роллс-ройсы”, “Ягуары”, “Бентли”... Я не шучу.
FUZZ: А водить умеешь?
Константин: Нет, до сих пор. А зачем их водить, их надо коллекционировать! На “девятке” ездишь, а в гараже у тебя “Роллс-ройс”. Скромное обаяние буржуазии.
FUZZ: Кстати, как чувствуете себя в разъездах?
Константин: Нам в кайф. Мы отдыхаем таким образом.
Борис: Сейчас гитару надо будет мне настроить еще. Лень, если тебе не трудно, скажи, чтобы кто-нибудь принес гитару.
Леонид: Пускай Макс настроит.
Борис: Не, я сам настрою. Только чтоб они подключили опять потом. Так, ну что?
FUZZ: Как же я без этого могла к вам прийти?
Константин: Золотые слова! Потому что часто где-нибудь в Костроме какой-нибудь умник начинает нам вопросы задавать, и я думаю, что за странные вопросы — все про близнецов да про близнецов. “Вы наш альбом слушали?” “Нет”. А что пришел-то тогда, собственно говоря?
FUZZ: Какие у вас самые сильные концертные впечатления за последнее время?
Константин: Мы посетили фестиваль “Virgin”, — это, наверное, самое большое впечатление последнее. Мы поняли, что на Западе всего 2-3 хорошие группы — вот из всего того вороха, что там был. Там есть группы среднего пошиба, хорошие, но средние, а есть плохие откровенно, которые слушать невозможно, хотя это вроде бы и западная музыка. И есть еще группы топовые, лучшие, и они не случайно такие, — MAROON 5, FRANZ FERDINAND. Мы сначала посмотрели FF на “Максидроме”, и они нас не впечатлили особо, а вот на “Virgin” они устроили нечто. И мы поняли, что наши музыканты тоже могли бы выступать, потому что там не все так сложно и не все так круто. Они тоже испытывают кризис музыкантов, кризис песен.
FUZZ: То есть вы не видите существенного разрыва между нашей и западной музкультурой?
Борис: Этот разрыв в головах, скорее.
Константин: Разрыв идет от того еще, что очень многие российские музыканты слишком много уделяют внимания тексту, и ничего не уделяется музыке.
FUZZ: Это наш менталитет.
Константин: Вот если от него не избавиться, мы рискуем остаться на обочине. Все потому что в свое время повыгоняли из страны всех композиторов нормальных, да и других, кто остался, тоже выгнали. Юлий Савульский, Давид Тухманов, Стравинский, Рахманинов — всех так топили! Поэтов не так гоняли, все-таки поэзию легче закамуфлировать, а музыка очень сильно массы настраивает...
Борис: Сегодня он играет блюз, а завтра разбомбит Союз!
Константин: Да, из-за этого сейчас тексту очень большое значение уделяют, а это плохо. Я считаю, что музыка должна быть в первую очередь. Текст, конечно, важен, но если мы и дальше будем так делать, то никому на фиг не нужны будем. В свое время окно в Европу прорубил Петр I. Как он это сделал? Он начал делать так, как это делается во всем цивилизованном мире. А если мы будем бить себя в грудь и кричать о своем менталитете, приговаривая: “А мы обезьяны, нам нравится по деревьям лазать и бананы кушать”, тогда они нам: “Ну, а мы будем на мотоциклах ездить, в космос летать и планеты другие завоевывать. Играть хорошую музыку, наконец”. А мы не будем играть хорошую музыку, мы будем писать стихи. И ничего хорошего в этом не будет, будут музыкантов наших воспринимать как балалайку, самовар, — что-то такое самобытное, но никому не интересное.
FUZZ: Вы не допускаете, что возможен свой путь развития?
Константин: Мы не славянофилы. Мы не верим в какой-то индивидуальный путь развития России.
FUZZ: Полагаю, в сборник “Поэты русского рока” вы тоже не хотите попасть.
Борис: Мы не видели его даже. Думаю, мы хотели бы попасть в книжку “Лучшие музыканты России”.
Константин: А еще лучше “Номинанты “Грэмми”.
Борис: Дело в том, что если убрать вокал из русского рока, то музыки там вообще невозможно будет услышать. Там будет три аккорда блатных: тоника, доминанта, субдоминанта. ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА. Надо от этого избавляться. У нас на уроках пения чем занимались всю жизнь? Балду гоняли, прогуливали. В этом виноват господин Кабалевский. Слышали о таком? Это знаменитый педагог, который и сделал музыкальную программу для средних образовательных школ. Все уроки пения — по Кабалевскому. Из-за этого человека у нас в России музыкальное воспитание дошло до уровня каменного века.
FUZZ: Уроки пения, как правило, 1 раз в неделю, стоит ли на них пенять?
Борис: Ну да, один день только. Я вообще за то, чтобы детей с первого класса, наряду с математикой, обучали нотам. Это очень развивает ребенка, это позволяет ему немножко иначе мыслить. И вообще воспринимать этот мир. И если это случится когда-нибудь, мир наш станет гораздо лучше.