ОЛЕ ЛУКОЙЕ. Путь с сердцем

27.10.2009 17:05

Архив 2005 - №12

В середине 90-х диски загадочных ОЛЕ ЛУКОЙЕ, изданные в аккуратных картонных диджипаках, завораживали и притягивали как магнит. В эпоху бесноватого, крикливого русского рока ОЛЕ ЛУКОЙЕ играли неторопливую психоделическую музыку с отчетливым этническим оттенком. Голос лидера коллектива Бориса Бардаша — глубокий, гортанный — напоминал голос шамана...
С тех пор многое изменилось. ОЛЕ ЛУКОЙЕ из клубного явления переросли в команду с мировым именем. Они гастролировали по Норвегии, Германии, Дании, Австрии, Хорватии, Словении, Швеции, Польше, Бельгии и многим другим странам. И редко бывали дома. Их последние альбомы издавались на лейбле “Klangbad”, организованном легендарными FAUST. Но теперь ОЛЕ ЛУКОЙЕ вернулись в Россию — с новым составом, с новыми идеями и новым альбомом. Александр СТАРОСТИН побеседовал с Борисом Бардашем о возвращении, загранице и новом творчестве.
FUZZ: Деятельность ОЛЕ ЛУКОЙЕ у многих ассоциируется с гастролями по Европе и западными изданиями. Но сейчас группа, как кажется, стала более активной в России.
Борис Бардаш: Да, верно. Еще года три назад я осознал, — в частности, выступив на фестивале “Живая вода” в Новосибирске и Алтае, — что мы несправедливо мало внимания уделяем донесению нашей музыки до пытливого и чуткого родного слушателя, и что это надо исправлять...
FUZZ: Но вам что-то дали эти бесконечные западные гастроли?
Борис: Конечно, мы немало поколесили по разным европейским странам, достигли определенного уровня, и заняли какое-то место в “независимой” психоделической прослойке, приобрели много друзей, разнообразный опыт, побывали в разных волшебных и красивейших местах... Последним по времени стал весенний 12-концертный тур в Соединенное Королевство.
FUZZ: И как он прошел?
Борис: Это сказочная страна! Люди не похожи на остальных “континентальных” европейцев. Чем-то они ближе нам — питерским русским. И это родина всей той музыки, которая вдохновляла нас и продолжает вдохновлять. Очень красивая страна, древностью веет. Останавливаемся после концерта на ночлег и слышим от хозяина — так, между прочими: этому дому 500 лет. И такие штуки везде. И обалденные деревья, — понятно, земля друидов.
FUZZ: Это ведь такой контраст — прилетать в Россию после концерта в Англии и играть в питерском клубе “Молоко”. Отличается ли аудитория?
Борис: Да, нет. “Молоко” как раз напоминает европейские клубы. А в общем, разница не слишком велика. Просто полиция никого не парит.
FUZZ: Вы продолжите ездить в Европу?
Борис: Конечно, но будем более избирательно подходить к предложениям. Мне интересно съездить в страну, в которой я раньше никогда не бывал, — например, в Корею или Японию, — чем ехать пятый раз в знакомое место. Без попытки продаться мэйджор-лейблу продвинуться в Европе трудно, да и специально мы не бегаем, не ищем дядь. Мы не делаем музыкальную карьеру, это некий во многом спонтанный и интуитивный процесс-эксперимент. Сейчас наша активность нужнее в России.
FUZZ: И новый альбом вы пишете здесь?
Борис: Да, записываем его в Питере на студии замечательного и удивительного Андрея Тропилло, и издавать его будем в России, в отличие от трех наших предыдущих альбомов.
FUZZ: Как получилось, что вы сначала писались, казалось бы, в идеальных условиях на студии FAUST в Германии, а сейчас пишете альбом в России?
Борис: Во-первых, в Германии у Йохана Ирмлера из FAUST мы записали лишь “Кристальный Лом” в январе 2000 года. Это был хороший опыт, но дорогостоящее дело и, соответственно ограниченное жестко по времени...
FUZZ: Ты доволен конечным результатом?
Борис: Не очень. Записано все было очень качественно, но все сведение делал Йохан после нашего отъезда, на свой, соответственно, вкус и разумение. Мы с ним сильно спорили, но... это западная модель: продюсер главнее.
FUZZ: Какие сейчас у вас отношения?
Борис: Дружеские. Год назад мы играли на их первом фестивале
FUZZ: Будут ли переизданы в России ваши пластинки, выходившие на “Klangbad”?
Борис: Альбом “Кристальный Лом” уже был переиздан в Питере “Караваном”. У нас есть право и на российское издание альбомов “Ду-Ду-Ду” и “Конь-Тигр”, мы ищем приличного и врубленного издателя.
FUZZ: Мне показалось, что “Кристальный Лом”, со всеми своими студийными наворотами, звучит менее внушительно, чем последующий “Конь-Тигр”, записанный в домашней студии. Как это можно объяснить?
Борис: Долгая, но увлекательная игра в бисер со сведением альбома. После 6-месячной работы на домашнем компьютере я понял, что новый альбом нужно делать по-другому. Идея — живая многоканальная запись в студии, максимально приближенная к концерту, и затем микширование и колдовство дома — не торопясь и не нервничая. Оказалось, что новая судия Андрея Тропилло идеально подходит для такой живой записи в отличие от новой студии Ирмлера). К тому же, Тропилло — легкий на дело человек. Есть еще момент: некая временная перекличка-аналогия с записью нашего первого альбома “Запара”. Качество звука — отличное. Надеюсь, что к Новому году результат будет доступен слушателям. Тьфу-тьфу-тьфу.
FUZZ: Расскажи об альбоме. Что это будет?
Борис: Альбом с рабочим названием “Куманейра”, записан в составе трио, как мы и играли последний год концерты и туры. Надеюсь, он отразит наше современное состояние.
FUZZ: Я слышал, у вас серьезные изменения в составе?
Борис: Изменения вообще неизбежны и естественны. ОЛЕ ЛУКОЙЕ задумывался изначально как открытый, не зафиксированный в смысле состава и палитры звуков проект. Короче, не рок-группа. И у нас играло в разных ипостасях и временах более 30 человек. Хочется, кстати, всем им выразить признательность и благодарность за сотрудничество и пожелать им удачи.
FUZZ: Эти изменения отражаются на музыке?
Борис: Безусловно, каждый участник привносит свое, и музыка меняется. Сейчас у нас трио на сцене: я, Владимир Коновалов — офигительный электроконтрабасист и человек, а на перкуссии сосем недавно стал играть Сергей Зязин. Плюс в зале Сергей Радовский делает звук, шумы и живой видео-анимационный перформанс. И мне нравится, как сейчас звучит музыка. Также повысилась мобильность и маневренность проекта.
FUZZ: Ваша музыка сочетает в себе элементы, присущие различным этническим культурам, но одновременно звучит очень современно. Какая из культур тебе ближе?
Борис: Моя особенность в том, что я вижу или ищу сходство в культурах, их переплетениях и развитии. А звучит современно то, что по-настоящему трогает, цепляет слушающего. И если Бах трогает меня, — значит, он для меня современен.
FUZZ: Ты любишь этническую музыку?
Борис: Люблю, но без фанатизма. Я вообще слушаю меньше музыки, чем раньше. Из этнической люблю индийскую, считаю, что она одна из совершеннейших в мире. Еще балканскую-славянскую, индейцев Центральной и Северной Америки, финно-угорскую. Но мне сейчас ближе и интереснее не аутентичные дела, а замешанные с современностью, — например. Талвин Сингх.
FUZZ: Я где-то читал, что ты увлекаешься археологией и этнографией. Наверное, часто ездишь в какие-то экспедиции?
Борис: Я был 6 сезонов в Хакасии и Туве, — это прекрасный опыт жизни на чистой природе, встречи с реальными людьми, возможность взгляда в прошлое, которым там пропитано все, и определение своего места под солнцем.
FUZZ: Я заметил, что в своих интервью и в творчестве ты стремишься избегать биографических моментов, мало рассказываешь о себе. Это сознательная позиция?
Борис: Мне кажется, в этом нет особой необходимости. Есть музыка и есть ваше восприятие ее. Для начала достаточно.
FUZZ: Ты назвал ОЛЕ ЛУКОЙЕ проектом, не стремящимся делать карьеру. Но какой-то вектор движения ведь должен быть? Стремление не к карьере, так к чему?
Борис: Помнишь — “путь с сердцем”? Для меня это то, что я пытаюсь делать, используя музыку и музыкальные средства. К тому же, мне нравятся путешествия, а это сопутствует делу. И вокруг меня те, кто со-настроен на такой же вектор и вибрацию. И мне кажется, что когда у нас получается что-то, то это полезно, приятно или необходимо кому-то в этом мире. А это не так уж плохо или мало.