ФИЛЬМ. БАЛАБАНОВ Алексей. Мне не больно.

30.10.2009 15:31

Архив 2006 - №2

Слёзы заугольников
Интересные наблюдения
Павел Адольфович Пархоменко, художник-постановщик нового фильма Алексея Октябриновича Балабанова “Мне не больно” с Ренатой Муратовной Литвиновой в главной роли, рассказывает Свете ЩАГИНОЙ.
FUZZ: Сценарий Валерия Мнацаканова Алексей Балабанов сильно изменил?
Павел Пархоменко: Почти не изменил, сократил кое-какие диалоги, показавшиеся ему длинными. Это был сценарий “про любовь”, наверное, таким и будет фильм. Мне показался неожиданным выбор Алексея. Его предыдущие картины “про наше время” имели мощный общественно-психологический текст, а “Мне не больно” — камерная история. Некоторые детали сценария, на мой взгляд , говорили о том, что автор описывал ситуацию десятилетней давности, читающуюся сегодня немного архаичной.
FUZZ: Какие?
Павел: В сценарии два молодых человека, которым надоело задешево класть кирпичи на стройке, вместе со своей приятельницей-архитектором организовали архитектурную студию. Подруга одного из молодых людей, имеющая вход в круг богатых людей Петербурга, делает этой студии, так сказать, пиар — на ребят сыпятся заказы. Сейчас же рынок проектирования интерьеров для богатых людей уже поделен солидными архитектурными бюро, и у молодых людей сегодня есть, на мой взгляд, два варианта, как стать модными дизайнерами. Традиционный вариант — идти работать в уже существующие бюро, и талантом зарабатывать имя. А нетрадиционный — один из молодых людей сам должен быть подругой или другом персонаж, которого играет, например, Михалков… Некоторая архаика, на мой взгляд, и в любовных сценах.
FUZZ: Может, это выглядит комично?
Павел: Надеюсь, что героиня Ренаты Литвиновой, обладающая даром искреннего нарциссизма, добавит этим сценам самоиронии. Выбор такого сценария для нового фильма — это следствие жанровой политики кинокомпании “СТВ”: значит, в данный момент зрителю нужны мелодрамы. Мне кажется, существует огромное доверие между продюсером Сергеем Сельяновым и режиссером Алексеем Балабановым, замешанное на их личной дружбе. Ожидается, что следующий фильм Алексея — серьезная историческая картина о становлении Русского государства, по масштабу похожая на “Андрея Рублева” Тарковского.
FUZZ: Идет возвращение к серьезному жанру, к тому, что не получилось с “Рекой”?
Павел: Да, но “Река”, все-таки, несмотря на трагедию, которую мы все тогда пережили, получилась. Там есть масштаб шекспировских страстей, не уменьшенный коротким метром.
FUZZ: Расскажите о мелодраме фильма “Мне не больно”.
Павел: Трое молодых ребят решили стать интерьерщиками. И у одного из них появляется подруга — их заказчица, которую играет Рената Литвинова. У нее рак крови, она узнает об этом от своего доктора, мужественно борется с болезнью, пытается скрыть это от своего молодого человека, архитектора любимого. А он это узнает, но она сбегает, чтобы не портить ему жизнь, а он ее опять находит — в общем, история про любовь. Ситуация в целом немного напоминает “Трех товарищей” Ремарка.
FUZZ: Конечно, с печальным финалом?
Павел: Да, она умирает в конце, за кадром. Но мы понимаем, что у нее была химиотерапия. Только голову побрить она не дала, и поэтому на ней паричок, так, впрочем, даже видно, какой паричок лысенький.
FUZZ: В словах “Мне не больно” — бравада, а на самом деле, наверное, очень больно?
Павел: Ну да, “Мне не больно” в смысле…
FUZZ: Как мальчики говорят?
Павел: Совершенно верно. Дело в экзистенциальном отношении к миру. Мир существует в нашем представлении, поэтому и боль тоже.
FUZZ: У меня все время ощущение, что артисты прямо счастливы работать с Балабановым…
Павел: Дело скорее в тандеме Балабанов — Сельянов. Люди как раз идут работать к ним обоим.
FUZZ: Как выглядит Рената Литвинова, она — девушка из богемы?
Павел: Она девушка, приехавшая в большой город из Козельска. С рыжими выкрашенными волосами, закрученными мелким бесом, без бровей, и никакой стильности в этом нет вообще. Она хороша в своем псевдомарлендитриховском стиле.
FUZZ: Марина Дмитревская называла Ренату Литвинову церебральной орхидеей. Говорит, от нее невозможно оторваться, даже если она и не нравится.
Павел: Здесь от нее запросто можно оторваться.
FUZZ: Имя Тата — из сценария, или это продолжение всех экзотических укороченных имен героинь Ренаты как Лиля, Офа, Фаня?
Павел: Из сценария. Натэлла или уменьшительное Тата — типичное женское армянское имя. На Ренату Литвинову, конечно, производили впечатление тексты, которые ей герой говорит: “Твои пальцы как виноградные грозди”. Армянские такие поэтические ассоциации… А вот например, в “Жмурках”, на мой взгляд, был стиль в полном отсутствие стиля. Намеренное упрощение. Алексей все время говорил оператору, чтобы тот снимал “тупо”, без сложных ракурсов, панорам, ассиметричных композиций и прочего. И оператор, по-моему, из-за этого переживал. И еще все время хотелось сценариста его же языком спросить: “Что за гнилой базар, чувак?”
FUZZ: Так он же футболист?
Павел: Ну да…
FUZZ: Как Балабанов вышел на этого молодого актера Алексея Яценко?
Павел: По-моему, Таня Чистова, очень хороший второй режиссер картины, его нашла. Мне он показался странноватым, но думаю, что актер он хороший, потому что себя очень достойно повел в этой ситуации. И было понятно, что для него все происходящее — момент рабочий, не затрагивающий его какой-то сути глубинной, человеческой.
FUZZ: Рената Литвинова говорит, что главный герой — alter ego самого режиссера в молодости.
Павел: Пожалуй, нет. Герой фильма — “юноша, приятный во всех отношениях”. Я не был знаком с Алексеем Балабановым времен его молодости, но предполагаю, что он не был “приятным”. Его характер сложился под воздействием рок-культуры с ее фрондерством и ненавистью ко всякому “гламуру”. Помню, как в интервью Шолохову на каннском фестивале, где Алексей показывал одну из своих картин, он говорил примерно так: “Парни, здесь такая туфта… Шампанское какое-то… Вот наша водочка... это да!”. Он и сейчас немного не в ладу с миром, поэтому с ним все время случаются какие-то тревожные истории. Например, мы выбирали натуру в “Невском Паласе”, получилось спонтанно, без предупреждения. И я видел, как натягивались резиновые физиономии охранников в костюмах при виде стремительно входящего в дорогой магазин режиссера Балабанова, одетого в какую-то кацавейку, небритого, лысоватого и жующего жвачку. Он им явно не нравился, по-моему, они принимали его за какой-то деклассированный элемент.
FUZZ: Что за эпизод в Мухинском снимался?
Павел: В сценарии была история, где героиня на каком-то вернисаже знакомит своего любимого с заказчиками. И там была прописана как раз какая-то мутная вечеринка с каким-то фарсом, современным искусством, с видеоартом, с показом мод дурацким. Героиня подводит своего парня к тому, к другому и говорит — это вот Вася, это Петя, вот, собственно, и вся история. А жена Алексея Надя Васильева — очень хороший художник по костюмам, как раз показала ему кассету, где одного очень богатого человека чествовали в Молодежном зале Мухинского училища… В результате на верхней галерее разгуливали почти человек двести, в том числе лица довольно “медийные”, а внизу “оперная труппа” чествовала юбиляра — “миллионера-нефтяника”. Я предложил сделать фактуру не натуральную, а подражание соцарту, пародию на чествование миллионера на день рожденья. И был сочинен текст о дне рожденья, который отмечается в этом зале, причем в стиле парижской оперы второй половины XIX века. Потому что этот Молодежный зал Мухинского абсолютно точно туда подходит. Он точно такой же фальшивый, очень блестящий, не “Мулен Руж”, а подделка. Колонны там, арки всякие, а, по сути, полная фальшивка, подделка под богему, блестящую ядовитую парижскою жизнь. Нашли певицу замечательную, подобрали музыку, на эту музыку положен был текст про то, как грибки и бактерии трудились долгие миллионы лет, под тяжестью давления земли создавая эту нефть, и вот ты пришел, ты в девятом классе сказал, что будешь миллионером, а мы до тебя загибались холодные, голодные, проклятье вечной мерзлоты, но пришел ты — и нефть пошла по трубам.
FUZZ: Хвалебная ода времен классицизма, судя по тексту.
Павел: Да. Тыминский поставил канкан, и особенно хорошо смотрится, когда девушка поет быстро: “Нефть пошла, нефть пошла”, а они ножки поднимают. На втором плане иллюстрируют все двое парней-культуристов, у них в руках бутафорские геологические молотки, они ими в такт музыке, играя мышцами, разбивают большую глыбу.
FUZZ: Из пародийного в фильме только этот кусок?
Павел: Все остальное про любовь. Богатый Михалков ревнует Литвинову к этому парню.
FUZZ: Михалков похож на своего типажа из “Жмурок”?
Павел: Отчасти да, хотя, нет, в “Жмурках” он совсем идиот. Здесь он нормальный олигарх, не пародийный, немного уставший. А как он сам о себе очень правильно и смешно сказал: “Режиссер Балабанов использует меня в качестве дорогого гобелена, на фоне которого происходят события”. Он понимает, что происходит.
FUZZ: Где еще в Петербурге съемки проходили?
Павел: На Андреевском рынке, в Новой Голландии, на чердаке. На бывшем финском хуторе рядом с Петербургом, случайно мы это место обнаружили. Еще в одной старой квартире на Мойке. Волшебная по красоте квартира: ворох разных по величине зал и залец, ободранные неровные стены, старая петербургская мебель, например, там был пюпитр в виде расправившего крылья орла. Жалко, что мы использовали только небольшую часть этой квартиры. Правда, хозяйка-француженка все равно сильно расстраивалась. Когда она, к концу съемок приехав из Парижа, ходила по комнатам, слышно было, как она бормотала: “Тоталь бардак, тоталь бардак…” Так я узнал, что слово бардак — французское, а думал, что татарское.
FUZZ: Чем занимаются герои Дюжева и Инги Оболдиной помимо интерьерных вопросов?
Павел: Дюжев в этой троице — это сила и рыцарство. Он десантник бывший, и есть в фильме эпизод празднования дня десантника, где он ввязывается в драку. Инга играет девушку-архитектора. Она очень много ест, и гениальные идеи к ней приходят именно тогда. И вот она ест-ест-ест, а потом ее и озаряет.
FUZZ: Что про Маковецкого можете сказать?
Павел: Здесь у него роль доктора, небольшая совсем. Но он из актеров-талисманов Балабанова. Я его видел на одном из первых его фильмов, лет семнадцать назад, у Олега Тепцова, сейчас, наверное, уже забытого. “Господин оформитель” снял когда-то. Маковецкий работал на его второй картине “Посвященный”. Играл мясника, был такой грубоватый, и главного героя, тонкую душу, по-отечески защищал.
FUZZ: А почему в этот раз нет Сухорукова, на него роли не нашлось?
Павел: Думаю, не нашлось. Кого ему там играть?
FUZZ: Он отличный актер, смешной очень всегда, мелкий бес.
Павел: Смешной, конечно. Он все время одинаковый. Вот Алексей Герман говорил, а он учился у Товстоногова в Театральный академии: “Ищите лица актеров, типажей, за которыми интересно наблюдать”.
FUZZ: А за кем интересно?
Павел: За Михалковым. Он как текущая вода – никакой статики. А Сухорукова надо посмотреть в “Счастливых днях”, очень хорошее, говорят, кино.