BILLY’S BAND в Сан-Франциско

28.10.2009 13:41

Архив 2006 - №8

В этом году в Калифорнии начались гастроли музыкантов нового поколения — Дианы Арбениной и BILLY’S BAND. Прежде всё “гранды” приезжали — гуру Гребенщиков, атомный АУКЦЫОН, ЧИЖ И КОМПАНИЯ, вальяжный Макаревич, более увлеченный творчеством в жанре графики, нежели музыки, — всем уже за 40, все уже увенчаны и лаврами, и укропом. А тут — свежая кровь.
Местная публика, однако, оказалась полностью в курсе дела. Народ в клубах подпевает обладателям свежей крови, не заглядывая в шпаргалки.
BILLY’S BAND приехали в составе: Билли Новик, Андрей Рыжик, Михаил Жидких, Антон Матезиус. Их выступление проходило в “Rickshaw Stop”. Этот клуб находится в центре Сан-Франциско, недалеко от оперного театра, городской ратуши и симфонического зала, — в общем, в самом средоточии культурной жизни. Клуб невелик, но в нем есть стойка с полным алкогольным набором (поэтому пускают строго по предъявлению аусвайса, будь ты хоть негром преклонных годов), а стены в зале обшиты красным плюшем. Есть балкон, где можно и выпить, и музыкантов послушать, и расслабиться. По краям собственно зала расставлены два шарабана, а на стенах висят несколько велосипедов. Типичный джентльменский набор тружеников педали и колеса.
Выступление открыла местная группа под названием MODORASS (www.modorass.com) и со слоганом “Asses will be kicked”. Пели и играли профессионально, хоть и традиционную попсу, более в стиле русского ресторана, нежели русского рока, а уж тем более, пинков в зад. Но зал их знал, включился моментально, в первом ряду перед сценой быстренько появились и начали пластично извиваться какие-то доброволицы, и процесс пошел.
Новым катализатором выступил знаменитый Александр Чернецкий. Он врубил высший накал без подготовки. И, что интересно, его песни про не тутошнюю жизнь, русский рок-н-ролл, водку и похмелье нашли отклик не только в душах местных русских. Ко мне подкатил один иноземец и все допытывался, Чернецкий ли это или все же МУМИЙ ТРОЛЛЬ. Я его обнадежил, что Чернецкий. Довольный иноземец понес благую весть русским девчонкам, с которыми пришел. И надо учесть, что большинство слушателей либо приехали в Калифорнию в возрасте, не предполагающем интереса к темам песен Чернецкого, либо родились здесь. Однако контакт был полный. Генетика! Против природы не возразишь!
А Чернецкий тем временем рычал и гремел со сцены. Закончил выступление песней о музыкантах, которые, как он выразился, “навсегда остались молодыми”.
И, наконец, после короткой паузы на сцену появился гвоздь программы — BILLY’S BAND. Несмотря на то, что это первый визит группы в Штаты, зрители их неплохо знали заочно. Подпевали где могли и слушали с интересом.
Билли Новик, которого весьма вольно окрестили “русским Томом Уэйтсом”, и вправду несколько клонирует эту манеру. “Несколько” — потому что манера Уэйтса плоть от плоти его босяцкой молодости. У питерского интеллигентного мужчины закваска другая. И исполнение я бы не назвал имитацией, — скорее, интерпретацией под влиянием.
Группа представила новый диск “Блюз В Голове”. Обволакивающий баритон Билли, безумства Рыжика, сдержанный накал Жидких и гармонь Антона быстро сделали свое дело — поставили на уши зал. Извивавшиеся доброволицы вошли в транс, да и прочие не могли вырваться из-под гипноза голубых глаз Билли. На американской почве даже его акцент стал более отчетливо санфранцискским. После нескольких лет теоретического знакомства со Штатами Билли наконец-то попал в свою стихию.
С Уэйтсом, конечно, сложно увидеться, но пройти по улицам, по которым и он ходил, — уже почти встреча. А сам Том живет скрытой от внешнего мира жизнью в графстве Сонома к северу от Сан-Франциско и не дает концертов уже несколько лет кряду.
А мне удалось побеседовать с Билли и Андреем перед началом выступления.
FUZZ: С чего началась группа?
Билли Новик: У нас с Андреем был клубик такой подземный, в подвале, и Андрюха там работал арт-директором, а я как бы по коммерческой части. И мы иногда заполняли паузы вместо не приехавших музыкантов, — выходили на сцену и играли то, что было в тот момент в моде. Тарантино был популярен тогда, — играли тарантиновские инструменталки, еще какие-то якобы блюзы... Но все-таки хоть какая, но живая музыка интереснее, чем даже самая хорошая, но мертвая.
FUZZ: Это какой год был?
Билли: 2000-й... нет, 1999-й. В тот же самый год у нас украли все диски, магнитофон украли. И кто-то принес два диска Тома Уэйтса. С этого, собственно, и началось. Я послушал Тома Уэйтса и подумал, что это отличная атмосферная музыка. Потом-то я сто раз, конечно, передумал, что это не атмосферная музыка ни в коем случае. Но он мне понравился очень, и решили мы сколотить концерт. Первый концерт был вечером ковбойской музыки, почему-то мы решили тогда, что Том Уэйтс — это ковбойская музыка. Мне принесли шляпу, другой мой приятель принес ковбойские ботинки. У меня была бордовая рубаха, я надел жилетку как бы из кожи... И мы это дело сыграли. Андрей подыгрывал на гитаре слайдом чуть-чуть. Ну, полная шара. Я разучил несколько песен типа “My Bonny” и пару уэйтсовских песен. Вот так и пошло. Тогда я был знаком с творчеством Тома Уэйтса исключительно по его самому первому альбому. “Early Years” он назывался, 1971 год. Там он пел такое кантри, и я решил, что Уэйтс — это чувак, который поет кантри. Поэтому у нас была такая ковбойская часть. И играли мы очень редко, примерно раз в месяц, но потом нас пригласили не в нашем клубе выступить. В смысле — в другом таком же дерьмовом и малобюджетном клубе выступить. И там мы сыграли. Нас пригласили в следующий клуб. И так пошло. Стали выступать уже, наверное, три раза в месяц. А потом мы съездили в Германию за длинной дойчемаркой и поняли, что деньги там музыкой зарабатывать очень круто, на улице прямо. И поняли, что именно людям интересно, за что народ платит деньги. С этим чувством мы вернулись в Россию и начали уже плотно колбасить. И сразу пошла тема, потому что мы поняли, как нужно играть, чтобы народ платил деньги. А платят деньги тогда, когда кому-то интересно. И с этими козырными картами мы приехали в Москву. В Москве в течение двух лет заколотили все клубы, и постепенно, подчеркиваю, очень постепенно их количество росло, и так мы пришли в самые крупные клубы Москвы.
FUZZ: А есть ли у вас планы по выходу на театральную сцену?
Билли: Надо использовать сцену фактически по полной. Если есть занавес, значит, его надо использовать. Если есть сценический свет, то и его надо использовать. Надо на сцене делать максимально интересное зрелище. И театральная сцена дает гораздо больше возможностей, и технически даже набор приемов, которые можно использовать на театральной сцене, гораздо шире.
FUZZ: Группа у вас началась как шутка, как стеб?
Андрей Рыжик: Да, вообще-то, никто серьезно не относился к этому.
FUZZ: А по науке не скучаешь ли? Ты ведь паталогоанатомией занимался, центральной наукой в медицине?
Билли: Скучаю, конечно. Но когда мы ездим в Америку, то не скучаю.
FUZZ: Это первый визит в Сан-Франциско?
Билли: Вообще в Америку первый.
FUZZ: Какие еще будут концерты?
Билли: В Сан-Диего будет небольшой концерт, потом в Бостоне и Нью-Йорке. Всего 9 дней.
FUZZ: Впечатления какие-нибудь есть уже?
Билли: Да, конечно, полно впечатлений. Мы много где были за границей — во Франции, в Германии. Но здесь круче всего. Простор, кинг-сайз всего. И мне очень приятно, что все говорят по-английски. У меня к английскому любовь с детства. Даже когда я был маленьким, и показывали по телевизору хоккей и фигурное катание, я переписывал буквы с рекламы, с баннеров этих.
Очень было интересно лететь над Америкой. Очень прозрачный воздух. Видно было все горы, видимость такая, какой я ни разу в жизни не встречал. Видно все на десятки, если не сотни километров. Видно, как дома располагаются в типично американских городках... И приятнее всего чувство, как будто я вернулся куда-то в знакомое место.
FUZZ: А насколько в России давит попса, “Фабрика звезд”?
Билли: На нас это никак не сказывается, но мне обидно за наших соотечественников. Просто обидно. Вот, кстати, еще одно из ощущений — здесь в любом месте играют крутую музыку, причем в любом стиле. Даже если это поп-музыка, она все равно крутая. А за наших очень обидно, потому что наша попсе никуда не годится. Мне-то по барабану, но обидно за слушателей.
FUZZ: Есть у тебя какие-нибудь ожидания от публики здесь?
Билли: Я думаю, я надеюсь, что будет так же, как в Германии, а объективный показатель того, нравится или не нравится, — это как будут продаваться диски. Если диски уходят влёт, значит — нравится.
FUZZ: Желаю удачи!
P.S.: Мне понравилось! И диск я купил.