MUSE. Истерия

01.12.2007 04:00

Архив 2007 - №12

Москва. ДС "Лужники". 15 октября. Санкт-Петербург. Ледовый Дворец. 19 октября

Они безжалостны. Появившись согласно расписанию и ослепив партер вспыхнувшей плазмой, они будто невзначай и не поднимая головы начали с "Take A Bow", но уже спустя 2 минуты вломили запредельной "Hysteria", отрезав все пути к отступлению. Пятиться, пить воду без газа и писать SMS было уже некогда - оставалось собрать волосы в хвост и отдаться этому безумию.

Мэттью Беллами, этот миниатюрный комок нервов в блестящих кроссовках, с трогательными мелкими родинками, детским капризным взглядом и тонкими пальцами, вооружаясь гитарой, обретает такую власть, что каждая частица этого микромира начинает служить ему. Он извлекает из гитары совершенно несопоставимые со здравым смыслом звуки - он сходит вместе с ней с ума. Терзает, вращает, щекочет, вешает на микрофон и, крюком изогнувшись снизу, заставляет петь в унисон. 

Отдельного припадка заслуживает его, с позволения сказать, рояль. Мэтт им очень гордится и на голубом глазу считает одушевленным. Этот Франкенштейн имеет прозрачную крышку, на которой загораются разноцветные квадраты, лишь только маэстро касается клавиш. Зрелище, пожалуй, могло бы и заворожить, не будь и без того игра Беллами столь парализующей.

Их на сцене уже не трое - четверо. Но все равно MUSE - это Мэтт, Дом и Крис, плюс та магия, которую они соображают на троих. MUSE - это даже не организм, а механизм, почти совершенный и не дающий сбоев. Он рвет стадион на части, зомбируя, кажется, даже балочные перекрытия. Этот звук, сотканный из вопящей гитары, танковых ударных, истошного вокала и орбитальных скрежетов, пронизывает насквозь и вызывает желание бежать в панике, не оглядываясь. 

Были и бесконечно волшебные моменты. Когда MUSE ушли со сцены, но было ясно, что это еще не конец, стадион погрузился во мрак, который тут же озарился зелено-голубым светом. На сцену полетели десятки, сотни неоновых браслетов, которые люди снимали с рук, выуживали из карманов, поднимали с пола и швыряли вперед. Светящийся дождь обрушился на сцену, в одно мгновение покрыв ее скользким неоновым ковром, и это было незабываемо. Трехмерные роботы на "Supermassive Black Hole", фронтально марширующие на тебя, вырезанные из фольги звезды в партере, которые отражали белый поток света на "Starlight", и, конечно, шары. Эти огромные надувные шары по полтора метра в диаметре, синие или рыжие, которые выпускают в зал под "Bliss" или "Plug In Baby" на растерзание и забаву толпы.

Однако иногда MUSE милосердны. В эти редкие минуты затишья перед новой бурей Мэтт берет акустическую гитару и поет "Unintended", которую слушают настолько завороженно, что если позвонить другу и пригласить его слушать эти 3 минуты, он может даже заподозрить вас в обмане - до того бесшумно и умиротворенно дышит стадион. 

Для двух столиц MUSE перевернули сет-лист, начав в Питере с "Knights Of Cydonia", той песни, которую отыграли в финале в Москве. Когда через полтора часа после начала концерта в Ледовом зазвучала "Take A Bow", которая открывала московский концерт, у народа случился такой мощный флэшбэк, что удалиться после этого не попрощавшись и не оставив надежды на бис было бы просто сказочным свинством. В Москве действительно было и громче, и лихорадочнее, и стихийнее, чем в Петербурге. Еще одним важным отличием стало отсутствие в Ледовом Дворце фан-зоны как таковой, а значит, первые ряды испытали на себе такой жесткий прессинг, что некоторых выносили в гипсе.