ЛЯПИС ТРУБЕЦКОЙ. Песни про ТЕСТО

07.06.2010 14:44

Архив 2008 - №12 Декабрь

Сергей Михалок из группы ЛЯПИС ТРУБЕЦКОЙ прогулялся с Марией МИТРОФАНОВОЙ по городу-герою Минску и рассказал, почему он его не покидает. А также про свой манифест.

После прогулки по главному проспекту Минска кажется, что этому городу и его жителям современная музыка не близка. Первое и единственное, что бросается в глаза — множество людей на остановках общественного транспорта, который исправно появляется на горизонте каждые 5 минут, и абсолютная чистота. “Многие люди восхищаются чистотой нашей страны. Все приезжают счастливые, всем нравятся наши скверы и бульвары, они даже дают интервью по этому поводу. Но ни один не хочет остаться”, — говорит Сергей Михалок, рупор группы ЛЯПИС ТРУБЕЦКОЙ. Сергей Белоруссию любит, и в новом альбоме группы есть как минимум две песни, это подтверждающие. Но в Минске, чтобы почувствовать жизнь, нужно гулять не по главным проспектам — самое интересное творится на окраине. В одном из коттеджей на окраине Минска велись съемки клипа на песню “Жлоб”. Видео появилось в Сети вместе с новым альбомом группы — “Manifest”. Альбом был выложен для прослушивания абсолютно безвозмездно, ведь музыканты ЛЯПИСА уверены, что если слушатель проникнется, он и диск купит, и на концерт придет, и друзьям расскажет о чудесном коллективе. А если нет — просто “начните игру сначала”.
Но вернемся в минский коттедж. Пока музыканты вовсю кривлялись перед камерами, их друзья из сообщества творческих людей “Дети Солнца” уже прекратили дуракаваляние. В ход пошли и резиновые женщины, и садо-мазо костюмы, и музыкальные инструменты, безжалостно расквашенные под строки “Я не рок-звезда, я попсовый жлоб!” ЛЯПИС ТРУБЕЦКОЙ, кажется, ни на секунду не переставал смеяться над всеми, не забывая в первую очередь посмеяться над собой. А Сергей Михалок без капли стеснения рассказал о своей позиции.
FUZZ: Что клип собой представляет?
Сергей Михалок: Это эмоциональный творческий посыл от объединения “Дети Солнца”. Мы собрали самых одиозных и психически нездоровых нонконформистов, для которых вся жизнь — перфоманс. Это даже не видеоклип, а мессидж, обычно подобные вещи рассматриваются на консилиумах и медицинских коллоквиумах.
FUZZ: И в чем состоит мессидж?
Сергей: Если люди посмотрят и будут смеяться, то это уже хорошо. Мы ведь психи из телевизионной коробки, людям на улице мы не страшны. Мы — это наша анархо-община, анархо-синдикат “Дети Солнца”, к нам приходят люди и просто реализуются, а мы им помогаем. Но все это в рамках андеграунд-культуры. ЛЯПИС ТРУБЕЦКОЙ — это один проект, который совершенно случайно стал мейнстримовым, поэтому мы часть своих сбережений и заработка тратим именно на это. “Дружба — религия молодых” — вот мой лозунг. И сейчас нам нужно было быстро сделать видеоклип, и наши друзья откликнулись и проявили здесь свое художественное безвкусие.
FUZZ: Давно ли “Дети Солнца” вместе?
Сергей: В начале 90-х на базе Института культуры образовалась небольшая группировка — вместо того, чтобы драться с милицией и с гопниками, мы пытались реализовать свои перфомансы. Постоянной сцены не было. Был театр “Бамбуки”, мы делали какие-то площадные постановки, в Парке им. Горького в Минске, например. Потом нас заметили и стали приглашать на какие-то мероприятия. Тогда все это было очень популярно, потому что Европа ринулась на постсоветское пространство с идеями, что искусство и молодежная субкультура могут наладить правильную коммуникацию. Вот мы им и пригодились — ездили по городам, показывали свои постановки. Кто помнит начало 90-х, тот понимает, что все это было новым, модным и свежим, будоражить было еще приятно, и это имело отклик во всех слоях общества. Потом появился клуб “Аддис-Абеба”, где я работал арт-директором и с другом Женей Колмыковым (сейчас продюсер ЛТ — ред.) делал реггей-party, и там же выступали контркультурные деятели белорусского андеграунда — и поэты, и художники... Это был такой аналог курехинской ПОП-МЕХАНИКИ, но менее интеллигентный, ближе к перфомансам Тома Уэйтса. ЛЯПИС ТРУБЕЦКОЙ тоже существовал внутри этой общины. У меня было очень много проектов, и я не собирался становиться музыкантом ЛЯПИСА ТРУБЕЦКОГО. Это группа, которая занималась пародиями на эстраду и попсу, также была группа МЕТАЛЛИЧЕСКИЙ ВАЛЕЖНИК, где мы исполняли жесткий панк-кор и смеялись над другими проявлениями современного искусства, была группа ГОЛУБЫЕ ПЕТУХИ и много всего. Выжила группа ЛЯПИС ТРУБЕЦКОЙ и еще несколько проектов.
FUZZ: То, что именно эта группа выжила, хорошо или, может, наоборот?
Сергей: Ну, мне это нанесло некоторые увечья — в принципе, за что боролись, на то и напоролись. Именно мой Дао, мой путь в современном искусстве практически зашел в тупик благодаря этому ансамблю. Я перестал принадлежать себе и впал в полную зависимость от околомузыкальной системы —музыкальной ее язык не поворачивается назвать. Многие в этой индустрии не разбираются в музыке, их интересуют только продажи, менеджмент, маркетинг. Мы стали интересны только тем, кто интересуется модными тенденциями. Это люди, занимающиеся деревообработкой и нефтедобычей, а также их жены, посещающие модные мероприятия. Для них неважно, какой артист, а важна только его пиковая форма. А пиковая форма для таких людей — это хит. О том, что мы писали какие-то песни, помимо “Ау”, “Яблони” и “Зеленоглазого Такси”, никто не знал. Мы превратились в этакую ресторанную китч-шапито-КВН группу. Поэтому если бы не “Дети Солнца” и другие проекты, где я могу реализовать свои андеграундные составляющие, все закончилось бы печально, потому что я находил выход только в нахождении в алкогольной оболочке. Когда ты там, неважно, что происходит в мире — тебя интересует только где, с кем и сколько выпить. Там было уже не до искусства и новых идей.
FUZZ: Сейчас же все изменилось, правда?
Сергей: Я надеюсь! Конечно, это постепенный процесс — все давно начало меняться. Сейчас я начал бороться с собственными ошибками, а до этого боролся с монстром.
Я пытался разорвать контракты с “Союзом”, мы пытались навязать свое видение группы ЛЯПИС ТРУБЕЦКОЙ, мы снимали клипы типа “Розочки” — были же у нас песни будоражащие, с массой музыкальных и поэтических элементов, были острые темы, но это никого не интересовало. Мы пытались бороться с системой, а система тем и страшна, что с ней нельзя вступать в контакт. Это тесто. А как бороться с тестом? В одном месте нажимаешь, а оно в другом месте становится больше. Оно прилипает к тебе. Потом я понял, что надо заняться собой, и перестал строить отношения с мейнстримом. Меня не интересовал уровень популярности коллектива, маркетинг, количество концертов, бюджеты, гонорары. Я перестал общаться с людьми и стал общаться с книгами, фильмами и тренерами — я занялся спортом, как в молодости. Я был спортивным человеком до 22 лет, когда на смену спорту пришли другие увлечения — легкие и тяжелые наркотики и алкоголь. А теперь пошел тренироваться: тайский бокс, бассейн, велосипед. Просто я нашел самую лучшую форму медитации.
Я стал снова общаться со своими многочисленными семьями — сын, сестры-братья, друзья, которым было трудно со мной общаться, когда я стал известным артистом, а может, даже и западло. Так ушли в небытие наши старые образы — пьяные музыканты, пухлый мальчик с аккордеоном. Все столкнулись с новой группой ЛЯПИС ТРУБЕЦКОЙ после клипа “Капитал”. И до того было много шапито и панка, но не было такого яркого мессиджа. Леша Терехов сделал клип, и мне стало легче об этом рассказывать. Хотя меня и сейчас здесь помнят толстого с бородой, поэтому я хожу спокойно по улицам, никто меня не знает, я этому рад.
FUZZ: Сейчас у вас снова гастроли и альбомы — как не скатиться к тому же?
Сергей: Нельзя вернуться. Это как у Кастанеды — если вышел из двора, ты не вернешься в тот же двор. Нельзя наступать на одни и те же грабли. Но этих граблей уже нет, поэтому я ничего не боюсь. Возможно, увлечение философскими системами мне помогает. Только не одной какой-то системой, а многими. Мне нравится не только восточная философия, а и Пифагор, Гоголь, Чехов, Мамлеев. Тысячи учителей. Я понял, что нужно жить здесь и сейчас. Мне не нравится постоянно возвращаться к прошлым ошибкам и мусолить их. Но все, что происходит с нами, требует объяснения, поэтому я легко рассказываю, что, как и почему произошло. Чтобы это не выглядело маркетинговым ходом — вот, появился новый артист, похудел. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то сказал про меня: “А, это тот, который играл в этой говняной группе!” Мне не за себя обидно, а за группу. Мы же начинали играть с АВТОМАТИЧЕСКИМИ УДОВЛЕТВОРИТЕЛЯМИ, с КОМИТЕТОМ ОХРАНЫ ТЕПЛА, была соответствующая публика, которая понимала наш посыл. Сейчас все выравнивается, то, что происходит, больше похоже на реваншизм. И еще я понял, в чем ошибка мейнстрима — выходишь в тираж, тебе не дают возможности аккумулироваться, ходишь по каким-то ненужным журналам, передачам... А надо очень четко распределить силы по дистанции. Мы же не все толстые и айзеки азимовы, чтобы постоянно придумывать новую форму общения с людьми. Я аккумулируюсь, варюсь в собственном соку, а потом даю несколько интервью. Есть люди, у которых я учусь — Том Уэйтс, GOGOL BORDELLO. А центральные телеканалы — это тяжелый эгрегор, есть такое понятие в эзотерике, они стараются выжать человека целиком за один раз.
FUZZ: Какие-то эзотерические практики тебе близки?
Сергей: Медитация, дзен-буддизм, Ошо и то, что он пишет: быть просветленным в миру. Время в самолете я трачу на медитации. Медитация вообще может войти в жизнь. Поход за справкой, очередь в сберкассе требуют серьезной концентрации!
FUZZ: Что ты читаешь сейчас?
Сергей: Перечитал фантастику: от Станислава Лема до Филиппа Дика. На модную беллетристику я не очень ведусь. Платонова очень люблю, Чехова, Гоголя, Гашека. Мне нравится читать энциклопедии, “Энциклопедию символов”, например. Я могу на 2-3 часа в Википедии засесть! Еще читаю Ошо, Груджиева, все, что связано с восточными практиками. “Божественную комедию” тут прочел. В молодости мне было трудно преодолевать постоянную метафоричность Данте Алигьери, а сейчас нормально. Некоторые книги должны вовремя появиться у читателя, поэтому в школьную программу многие произведения нельзя вставлять. Например, “Похождения бравого солдата Швейка”: в 18 лет у меня одно вызывало смех, а в 35 — совсем другое. Поэтому некоторых писателей очень здорово перечитывать.
FUZZ: А Чехова с Гоголем сразу со школы полюбил или потом до них дошел?
Сергей: Да, сразу. Конечно, я не читал “Вишневый сад”, “Три сестры” или “Чайку”. Я читал рассказы. Есть и современники, которые мне нравятся — Шукшин или Довлатов. Вообще Шукшин недооценен, его ясная форма не вызывает восхищения в обществе. Слово “простота” здесь не подходит, это именно ясность, и она мне вообще в искусстве нравится. То есть форма должна быть сейчас ясной, точной и четкой — как фотография, яркий такой слепок. Это то, на что я клюю. Поэтому мне нравится эмоциональная музыка типа GOGOL BORDELLO, ВОПЛЕЙ ВIДОПЛЯСОВА.
FUZZ: А что ты думаешь о книжке Стогова про вас и ВОПЛI ВIДОПЛЯСОВА?
Сергей: Я просмотрел ее. Мне нравится, что там используются современные фотографии. А вообще, конечно, слишком много чести. Люди не тратят время на пророка Мухаммеда или Ветхий Завет, зато они знают биографию Ромы Зверя. Вот это подмена, квази-знание, квази-мир. Его не существует вне телевизора и газет. Лучше узнать про Брюнхильду, Зигфрида, Иерафанта, Одина. Они больше могут нам сообщить, чем дутые современники, я в том числе.
FUZZ: Тогда расскажи про новый альбом.
Сергей: Мы снова взяли пафосное название — “Manifest”. Манифест — это как правила игры: мы собираемся жить по таким-то принципам, нам нравится это, а это у нас вызывает негодование, за это мы деремся, а из-за этого нам хочется плакать. То есть мы расставляем все точки над “i”, декларируем наши мысли, но в патетичной форме. В этой пластинке мы с друзьями, с музыкантами, говорим о том, что нас интересует — тут вся палитра мировоззренческая, музыкальная. Поэтому и название “Манифест”. Сейчас нужно выбирать очень яркую и броскую форму.
FUZZ: А клипы на песни с этого альбома тоже броские и яркие?
Сергей: Каждый художник должен обладать какими-то технологическими данными, должен правильно расставлять акцент. Об акцентах как раз говорят видеоклипы и песни, которые выбираешь для видео, ведь неправильно выбранные акценты могут привести к фиаско. Поэтому мы сейчас посмотрим, какие песни с альбома самые яркие, и что лучше всего отражает плачевное состояние нашего мозга. Пока мы сняли клипаы на “Попосовый Жлоб” и на “Манифест”. У нас не было никогда концертного клипа, наша визуальная сторона абсолютна неизвестна, поэтому мы сделали концертный клип со всякими изюминками.
FUZZ: Новую программу вы презентовали в Витебске. Почему именно там?
Сергей: У нас мало концертов в Белоруссии, и мы просто хотели сделать веселый праздник. Но, как это часто бывает, масс-медиа подхватили идею новых песен и программ, пришлось все быстренько репетировать. Но мне нравится исполнять песни, когда люди уже их послушали на каких-то носителях. Человеку, который идет на концерт, не придется тратить время на знакомство с новым материалом. Так что громкие слова типа “презентация” — как французский сыр, немного с плесенью.
FUZZ: В Минске вы концерты даете?
Сергей: 9 мая играли во Дворце Спорта, было 7,5 тысяч людей — это наш рекорд!
FUZZ: Соотечественники вас любят?
Сергей: У них все время разное отношение — от трепетного вожделения и любви до ярой ненависти, когда нас клеймят позором нации. Но последние пару лет это стабильное и спокойное уважение, мне такое больше всего нравится. Не сказать, что мы купаемся в лучах всенародной славы и любви, но и по улицам тоже не стремно ходить, не ждешь камня в голову.
FUZZ: Группы в Белоруссии по-прежнему запрещают?
Сергей: Система мониторит все и может влезть в любой момент. Чтобы отыграть концерт в Витебске, нам пришлось отказаться от исполнения нескольких композиций. Да, это, конечно, коллаборационизм, но ради победы в войне жертвуешь несколькими боями. Конечно, смешные здесь немного правила игры, но своя система есть везде: и в Дании, и в Швеции, и в Мозамбике, и в Монголии. Так что можно оставаться собой при любых реалиях.